Война заканчивалась, а два противоречащих друг другу образа продолжали жить в лоне военно-исторической пропаганды и популярной истории. Разрешить дилемму было непросто, и порой взаимоисключающие картинки пытались как-то ужиться друг с другом в рамках одного текста. Особо оговорюсь, что речь идет не об описании сильных и слабых сторон (бывшего) противника, а именно о двух противоположных, взаимоисключающих цельных образах: "вражеская армия была сборищем клоунов" и "вражеская армия была могучей и неодолимой силой, которую смогли победить только мы".
Так было и есть, насколько мне известно, во всех странах во время и после всех войн. Неудивительно, что раз за разом предпринимались попытки как-то разрешить возникающее противоречие - все-таки шизофреничность ситуации уж слишком бросалась в глаза. Чаще всего для этого использовались три модели, которые можно назвать "немецкими", поскольку немцы применяли их особенно часто.
Вот эти три модели одной фразой:
- они нам не годились в подметки, но их было намного больше;
- они нам не годились в подметки, но воевали нечестно;
- они нам не годились в подметки, но нас предали.
Нужно сказать, что немцы объективно имели больше возможностей использовать первый и второй шаблоны - на протяжении последних двух веков прусская/германская армия в большинстве случаев действительно сражалась против численно превосходящего противника, и немцы гораздо чаще воевали с партизанами, чем партизанили сами. С третьей моделью все менее однозначно, однако и здесь немцам принадлежит одна из самых известных и, пожалуй, самая влиятельная в политическом отношении "история о предательстве" - знаменитая "Легенда об ударе кинжалом в спину" (Dolchstoßlegende), родившаяся по итогам Первой мировой войны.