navlasov (navlasov) wrote,
navlasov
navlasov

Categories:

Зима близко...

Этот текст написан ровно десять лет назад. И я вспоминаю о нем каждую осень. Вот и сегодня - поглядев в окно - вспомнил.

В мелочах он устарел. Так, у меня больше нет ни газовой плиты, ни необходимости использовать ее для отопления. Но в общем и целом все осталось тем же самым. Поэтому публикую его как есть, без изменений...

...Зиму я ненавижу с детства. Я плохо переношу холод. Видимо, сказывается преобладание в моем организме южных кровей. Мой отец родом с Кубани, в моих венах плещется почти литр персидской крови, и если нарисовать мое родословное древо на географической карте, то практически все его корни окажутся значительно южнее Питера – от Смоленска до Тебриза. Исключение составляет разве что мой прибалтийский прадед, но он, по воспоминаниям родственников, был человеком неприятным и образцом для подражания служить не может.

Конечно, и зимой бывают неплохие моменты. Когда на улице идет густой, пушистый, неторопливый снег, укладывающийся в большие мягкие сугробы. Или когда после снегопада вся окружающая природа – поля, деревья, скованные льдом озера – укрыта девственно белым покрывалом. Все это можно наблюдать, получая искреннее эстетическое наслаждение, но желательно – из окна теплой машины.

Нет-нет, зимой, разумеется, можно и гулять. Желательно при температуре не выше нуля и не ниже минус пяти, вечером, когда тихо падающий снег сверкает в лучах уличных фонарей. И чтобы была приятная, желательно женская, компания. Но, скажем честно, много ли таких вечеров в Питере? Если наберется десяток за пять месяцев зимы, уже неплохо. Остальное время – либо трескучий мороз, либо противная, грязная, скользкая слякоть. Какой из этих двух вариантов лучше, не знаю. Видимо, все-таки второй, потому что в оттепель я еще способен находиться на улице. В минус пятнадцать я могу только передвигаться из точки А в точку Б на максимальной скорости. Как люди ухитряются гулять в минус двадцать, я понимать отказываюсь.

И все же – даже самый прекрасный зимний день безмерно хуже самого мрачного и ненастного летнего. Зимой каждый выход на улицу напоминает выход в открытый космос. Надо напялить на себя кучу одежды, и в итоге становишься неповоротливым, как тевтонский рыцарь. Казалось бы, ничего страшного, главное – не выходить на лед Чудского озера. Но главная подлость в том, что подобрать нужную толщину брони практически невозможно – либо мерзнешь стоя, либо моментально перегреваешься на ходу, третьего не дано. Ненависть к холоду приводит к парадоксальным результатам – зимой я стараюсь одеваться полегче, чтобы как можно дольше сохранить ощущение лета. В итоге мерзну еще больше. Замена спустившего колеса в летних ботинках при температуре в минус тридцать семь запомнится мне, наверное, на всю жизнь. Отмороженные тогда же уши напоминают о себе каждую зиму.

Летом я живу. Зимой я выживаю. Скорее прийти домой. Включить газовую плиту, все четыре конфорки, которые разогреют кухню до комфортных плюс тридцати. Надеть футболку и шорты. Включить приятную музыку. Делать вид, что меня не касается то, что творится за окном. У меня лето, тут, на двадцати пяти квадратных метрах. Стоваттная лампочка – это солнце. Горячая ванна – море. Пушистый ковер – лесная полянка. Увы, даже простая необходимость вынести мусор разрушает эту идиллию.

Мощное средство против зимы – машина. Она – как теплая шуба, просторная и не стесняющая движения. Крошечный уголок лета. Она позволяет мне не мерзнуть на остановке в ожидании маршрутки. Не плюхаться в грязную лужу, поскользнувшись на гололеде. Не брести, закрыв глаза, навстречу колючей метели. Машина зимой – это прекрасно. До тех пор, пока она не ломается. К счастью, вставать намертво мне еще не приходилось, но даже банальный визит на сервис, который летом воспринимается скорее как поездка в гости к друзьям, зимой напоминает экспедицию Амундсена.

Больше, чем зиму, я ненавижу только ноябрь. Когда серое небо затянуто плачущими тучами, сбросившие листву деревья напоминают черные обглоданные скелеты, впереди – долгие холода, а до весны, настоящей весны, еще полгода. По-моему, далеко не случайно многие революции приходились именно на ноябрь. Бунт, бессмысленный и беспощадный – единственное, что остается в таких условиях. Некоторые, правда, терпели до декабря, а то и до января, но потом все равно не выдерживали и восставали. Я их отлично понимаю.

Впрочем, пока все не так и плохо. До ноября еще целый месяц, и надо успеть сделать кучу всего – например, заклеить окна и съездить в Павловск полюбоваться «золотой осенью». За сим откланиваюсь. Надеюсь, весной увидимся.
Tags: жизнь
Subscribe

  • Страна с пониженной социальной ответственностью

    Читаю книгу моего московского коллеги В.С. Дударева "Бисмарк и Россия, 1851-1871". Не могу не поделиться прекрасным. Бисмарк продолжал доказывать,…

  • Швейниц о Петербурге

    ...Петра Великого сейчас, как и раньше, часто упрекают в неудачном выборе того места, где он силой и будто волшебством создал свою столицу. Но…

  • О плохих и хороших переводах

    В комментариях к моему предыдущему посту разгорелась дискуссия о том, допустимо ли делать "плохие" переводы. При этом большинством участников как-то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 34 comments

  • Страна с пониженной социальной ответственностью

    Читаю книгу моего московского коллеги В.С. Дударева "Бисмарк и Россия, 1851-1871". Не могу не поделиться прекрасным. Бисмарк продолжал доказывать,…

  • Швейниц о Петербурге

    ...Петра Великого сейчас, как и раньше, часто упрекают в неудачном выборе того места, где он силой и будто волшебством создал свою столицу. Но…

  • О плохих и хороших переводах

    В комментариях к моему предыдущему посту разгорелась дискуссия о том, допустимо ли делать "плохие" переводы. При этом большинством участников как-то…