navlasov (navlasov) wrote,
navlasov
navlasov

Categories:

Кто придумал Горлицкий прорыв? Часть 2

В начале 1915 г. на Восточный фронт были отправлены подкрепления, что позволило армиям Центральных держав возобновить активные наступательные действия. Главной целью Конрада была деблокада Перемышля, осажденного русской армией. Однако попытки осуществить наступление вылились в грандиозную битву на истощение, получившую название Карпатского сражения. Бои продолжались до марта 1915 г. и стоили империи Габсбургов почти 800 тысяч солдат и офицеров. 22 марта гарнизон Перемышля капитулировал.

Обер-Ост, в свою очередь, в феврале организовал наступление из Восточной Пруссии с целью окружить и уничтожить одну из русских армий. Однако добиться решающего успеха в ходе так называемого Зимнего сражения Гинденбургу и Людендорфу не удалось.

Неудачи на Восточном фронте усилили позиции Фалькенгайна в споре с оппонентами. В первую очередь это касалось главы австро-венгерского генерального штаба. К весне 1915 года без германской помощи австрийцы не могли уже не только наступать, но и обороняться. Отношения между союзниками становились все более неравноправными: Конрад постепенно превращался в просителя – роль, которая была ему глубоко ненавистна.

В этот период Фалькенгайн начал скептически относиться к перспективам скорого успеха на Западном фронте. А Восточный фронт требовал все большего внимания. Во-первых, германскому командованию внушало большие опасения состояние австро-венгерской армии. В Берлине опасались выхода империи Габсбургов из войны. Во-вторых, существовал план заключения сепаратного мира с Россией – поражение русской армии усилило бы позиции германских дипломатов на переговорах. В-третьих, нужно было предотвратить вступление в войну на стороне Антанты Италии и Румынии. Кроме того, Фалькенгайн хотел «собственным» наступлением на востоке усилить свои позиции в соперничестве с «тандемом» Гинденбург – Людендорф.

25 марта 1915 г. Фалькенгайн попросил Крамона оценить состояние австро-венгерской армии. Нарисованная германским представителем при АОК картина была достаточно мрачной. Русская армия начала очередное наступление в Карпатах, и Крамон опасался, что противник сможет прорваться на Венгерскую равнину. По его мнению, австро-венгерские войска смогут удержать фронт только в том случае, если им на помощь придут германские соединения. Согласно воспоминаниям Фалькенгайна, он отказался как от отправки значительного числа германских соединений в Карпаты, так и от попытки нанести русским фланговые удары. На повестку дня встал прорыв одного из участков русского фронта. «Выбор места прорыва заранее был ограничен небольшим числом участков фронта. Он мог пасть только или на участки между Пилицей и Верхней Вислой, или между Верхней Вислой и подножием Бескидов. Начальник генерального штаба остановился на последнем».

31 марта Фалькенгайн поставил задачу подготовить переброску трех армейских корпусов в район Ной-Зандец – Тарнов. В Германии к этому моменту были созданы значительные резервы (14 боеспособных дивизий), большую часть которых и предлагалось задействовать в предстоящей операции. 4 апреля глава ОХЛ написал о плане крупного наступления из района Горлице в направлении на Санок Крамону, которого, однако, просил ни о чем не сообщать Конраду. В германской армии было распространено весьма скептическое отношение к способности союзника хранить секреты. Только 13 апреля Фалькенгайн проинформировал Конрад о готовящейся операции и запросил его позицию.

Такова версия, изложенная Фалькенгайном в его мемуарах. В отличие от своего германского коллеги, Конрад скончался раньше, чем успел описать свою версию этих событий. В его пространных мемуарах изложение доведено только до конца 1914 г. Однако в нашем распоряжении имеются уже упомянутые выше мемуары Крамона, которые рисуют несколько иную картину происходившего.

По словам Крамона, в конце марта 1915 г. Конрад в очередной раз обратился к нему с просьбой о подкреплениях. Германский представитель ответил, что использовать немецкие дивизии в чисто оборонительных целях нерационально, и предложил Конраду подумать о возможном наступлении. Глава австро-венгерского генерального штаба сначала отверг подобные предложения как не соответствующие обстановке, однако затем попросил четыре немецкие дивизии для удара из района Горлице – Тарнов.

1 апреля Крамон сообщил об этом плане Фалькенгайну, а на следующий день Конрад продублировал свое предложение Гинденбургу. Ответ, полученный от Фалькенгайна 4 апреля, гласил: «Мощное наступление из района Горлице в направлении на Санок занимает мои мысли уже на протяжении длительного времени. Осуществление этой операции зависит от общей ситуации и развертывания необходимых сил – четырех армейских корпусов». Далее глава ОХЛ запрашивал мнение Крамона по поводу деталей данной операции, в частности пропускной способности железных дорог, которая очень беспокоила Фалькегайна.

На первый взгляд кажется, что вывод об одновременном появлении идеи наступления на участке Тарнов-Горлице в австро-венгерской и германской главных квартирах находит свое подтверждение. Как писал Крамон, идея «витала в воздухе». Однако следует сразу оговориться: операции, предложенные Конрадом и Фалькенгайном, принципиально отличались друг от друга.
Идея германского военачальника заключалась в том, чтобы нанести русской армии мощный удар силами крупной группировки (11-я армия Макензена). Конрад же предусматривал атаку ограниченными силами во фланг российским войскам, пытавшимся прорваться через Карпатский хребет. С его точки зрения, данная операция не имела самостоятельного значения и предназначалась только для того, чтобы облегчить положение сражавшихся в Карпатах австро-венгерских армий. По свидетельству Крамона, Конрад в начале апреля предложил другую крупную операцию, вернувшись к своей любимой идее больших «клещей» в Польше – одновременного удара из Галиции и Восточной Пруссии по сходящимся направлениям. Таким образом, именно Фалькенгайн являлся автором того плана, который был воплощен в мае 1915 г. в виде знаменитого Горлицкого прорыва.

Насколько объективным и незаинтересованным рассказчиком является Крамон? В отличие от Фалькенгайна, германский представитель при АОК симпатизировал Конраду и находился с ним в весьма хороших отношениях. Достаточно высоко он ценил и полководческий талант австро-венгерского военачальника. В то же время у Крамона не было никаких стимулов искажать недавнее прошлое ради создания «легенды о Конраде». Следует также учесть, что в момент написания мемуаров – начало 1920 г. – оба главных действующих лица были еще живы и легко могли бы опровергнуть искажения в мемуарах Крамона. В связи с этим последний предпочел занять компромиссную позицию: «Конрад первым официально назвал Горлице, Фалькенгайн превратил Горлице в большое наступление. Если это кому-то доставит удовольствие, он может с точностью до копейки подсчитать, насколько высока доля каждого».

В то же время Крамон не знал (или не пожелал сообщить читателям) одну достаточно важную деталь. Выполняя поставленную Фалькенгайном задачу, он постарался узнать от австро-венгерских коллег информацию относительно состояния сети коммуникаций южнее Кракова. Полковник Штауб, возглавлявший железнодорожное бюро австро-венгерского генерального штаба, сделал из этого правильные выводы и уже 5 апреля проинформировал Конрада о том, что немцы, по всей видимости, планируют некую операцию в данном районе. Таким образом, еще до официального обращения Фалькенгайна 13 апреля Конрад имел необходимые данные для того, чтобы в общих чертах реконструировать немецкий замысел. Тайной для него оставался лишь масштаб операции.

Так был ли Конрад в действительности равноправным автором идеи Горлицкого прорыва? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо принять во внимание всю предшествующую деятельность главы австро-венгерского генерального штаба. Находясь на своем посту с 1906 г., он регулярно составлял большое количество различных планов развертывания и наступательных операций, стараясь учесть все возможные варианты развития ситуации. Планы менялись и модифицировались практически ежегодно, что серьезно затрудняло, к примеру, составление точного графика железнодорожных перевозок – сотрудники австро-венгерского генерального штаба попросту не успевали обрабатывать новые варианты. Как писал Х. Цайнар, «адаптивность и гибкость подготовительных мер не были превзойдены ни в одном другом генеральном штабе той эпохи». Благодаря этому изобилию в планах Конрада можно при желании найти множество самых различных идей. Неудивительно, что некоторые из этих идей могли, хотя бы отчасти, совпасть с планами операций германского командования.

В ситуации весны 1915 г. у последнего, действительно, был сравнительно небольшой выбор вариантов. В успех гигантской концентрической операции в Польше Фалькенгайн не верил. Он полагал, что русские попросту выскользнут из ловушки, воспользовавшись теми возможностями, которые им предоставляют гигантские пространства их страны. Наступление с территории Восточной Пруссии, во-первых, не могло принести непосредственного облегчения ситуации на наиболее угрожаемом участке фронта, в Карпатах. Во-вторых, оно усилило бы позиции Гинденбурга и Людендорфа, что было неприемлемо для Фалькенгайна. Готовящаяся операция должна была стать его личным наступлением. Эти соображения фактически диктовали тот участок фронта, на котором предстояло действовать. По словам Секта, «место, где следовало прорвать вражеский фронт, становилось очевидно любому, кто смотрел на карту Восточного театра военных действий».

Скептическое отношение Фалькенгайна к идее «больших Канн» объясняет особенности плана операции, который некоторые исследователи считают нехарактерным для германского оперативного искусства той эпохи. В частности, М. Раухенштайнер называет Горлицкий прорыв более соответствующим господствовавшей в австро-венгерской армии идее охвата противника с одного фланга и делает на этом основании вывод о том, что «Конрад играл в планировании сражения у Тарнов – Горлице значительную роль». На самом деле в германской армии концепция охвата противника с обоих флангов отнюдь не носила характер непреложной догмы.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что план Горлицкого прорыва на всех этапах – от выбора места до определения масштабов и целей операции – являлся детищем германского верховного командования. Наличие у Конрада планов операции (намного меньшей по масштабу и значительно отличающейся по своим целям) в данном районе не является доказательством того, что он каким-то образом повлиял на появление в ОХЛ идеи Горлицкого прорыва весной 1915 г. Роль, которую играло австро-венгерское верховное командование при непосредственной подготовке операции во второй половине апреля – начале мая 1915 г., также можно охарактеризовать скорее как вспомогательную. Таким образом, претензии Конрада на то, чтобы считаться одним из «отцов» Горлицкого прорыва, следует охарактеризовать как не имеющие серьезных оснований.
Tags: история
Subscribe

  • Зачем нужны исторические журналы?

    Как я уже не раз писал, вершиной научного творчества историка является монография. Фундаментальная, которая вносит большой вклад в изучение…

  • О приличных людях и неприличных журналах

    Как известно каждому, кто в нашей стране имеет отношение к сфере высшего образования и науки, есть журналы "приличные" и "неприличные". "Неприличные"…

  • Историк, блог и плагиат

    Многие мои читатели могут подумать, что я пишу по горячим следам нашумевшей истории с одним романом. Нет, ничего подобного. Этот роман меня…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment