navlasov (navlasov) wrote,
navlasov
navlasov

Category:

Дипломатия июля: как началась война?

Июльский кризис 1870 года, предшествовавший Франко-германской войне, изучен весьма хорошо. Однако ряд вопросов до сих пор остаются открытыми. В первую очередь потому, что главные действующие лица далеко не всегда доверяли бумаге и окружающим свои планы и цели.

Отношения между Берлином и Парижем начали обостряться еще с 1866 года - пруссаки неожиданно быстро разгромили Австрию и смогли резко усилиться. Французы, рассчитывавшие сыграть в этом конфликте роль "радующегося третьего" и стать главными победителями без единого выстрела, остались ни с чем. Возвышение Пруссии никак не входило в планы Наполеона III, который изначально рассчитывал сделать ее своим сателлитом. Вместо младшего партнера он внезапно получил сильного, а значит, потенциально опасного соседа. Встревожена была и парижская общественность. В следующие годы французы начали лихорадочно готовиться к возможной войне: была спешно перевооружена пехота, проведена с грехом пополам (половинчатая) военная реформа, составлялись планы кампаний, велись переговоры о союзе с австрийцами и итальянцами.

По другую сторону Рейна тоже не дремали. Здесь хватало своих националистов, видевших во французах "наследственного врага". В прусском Большом генеральном штабе будущее развертывание против Франции прорабатывали до мелочей. Многие немцы считали столкновение неизбежным.

Но, как мы хорошо знаем, далеко не каждое ружье стреляет, не каждый план приводится в исполнение и не каждая ссора заканчивается дракой. Ни прусское, ни французское руководство не спешило очертя голову бросаться в омут войны. И в Берлине, и в Париже к потенциальному противнику относились весьма уважительно и считали, что конфликт будет трудным и рискованным, особенно с учетом возможного вмешательства третьих держав. Наполеон III совершенно не горел желанием повоевать (в отличие от своей супруги). Бисмарк, в свою очередь, не стал доводить до логического финала в 1867 году Люксембургский кризис (хотя имел такую возможность) и в дальнейшем не особо торопил события, высказываясь в том смысле, что окончательное объединение может быть делом отдаленного будущего.

Тем не менее, когда представилась хорошая возможность уколоть французов, "железный канцлер" ею воспользовался. После революции 1868 года испанцы как раз подыскивали себе нового монарха, и их взор обратился на человека по фамилии Гогенцоллерн. Любопытно, что носившему ту же фамилию прусскому королю он приходился более дальним родственником, чем Наполеону III. Брат кандидата уже сидел на румынском престоле (с согласия Франции), поэтому фирма считалась хорошей, проверенной, и испанцы не видели в своем предложении ничего дурного. Прусский король Вильгельм I, да и сам принц Леопольд были более осторожны, но Бисмарк смог в конечном счете их уломать.

Воцарение немецкого принца готовилось в режиме спецоперации и до поры до времени держалось в секрете. О согласии Леопольда должны были объявить практически одновременно с соответствующим решением испанского парламента. Однако из-за ошибки телеграфиста в Мадрид пришла неверная информация о дате прибытия из Германии заветного согласия, и депутатов распустили по домам на летние каникулы. Чтобы собрать их снова, пришлось раскрыть карты. Бомба взорвалась.

Французы заявили резкий протест. Неизвестно, как развивались бы события дальше, если бы в кресле министра иностранных дел незадолго до этого не оказался герцог Грамон, который решил перейти от обороны к наступлению. В сложившейся ситуации он увидел шанс нанести пруссакам поражение - либо дипломатическое, либо военное. Французские дипломаты начали оказывать давление как на испанцев, так и на прусского короля.

Вильгельм I беззаботно проводил свой отпуск в курортном городке Эмс (летать на Гоа тогда было как-то не принято), когда перед ним предстал французский посол Бенедетти. Король не хотел войны по столь ничтожному поводу и не любил брать на себя ответственность. Поэтому он помог французам убедить принца отказаться от престола - впрочем, Леопольда и убеждать-то особо не нужно было, в Мадрид он совсем не стремился.

12 июля французский премьер-министр Оливье торжественно сообщил Законодательному корпусу, что проблема Гогенцоллерна на испанском троне снята с повестки дня. Казалось бы, вот он, успех: прусская интрига сорвана, Бисмарк посрамлен. Действительно, столь очевидное дипломатическое поражение "железный канцлер" потерпит лишь еще один раз в своей жизни - во время "военной тревоги" 1875 года. Однако перед парижским руководством встала неизбежная в таких случаях дилемма: довольствоваться ли имевшейся в руках жирной синицей или ловить журавля? Иначе говоря, давить ли на пруссаков дальше, чтобы показать им, кто тут хозяин - даже рискуя войной?

Сторонников первого варианта в Париже хватало. Однако Грамон и еще ряд влиятельных фигур в окружении императора придерживались второй точки зрения. Уже тяжело больной, Наполеон III позволил "ястребам" одержать верх. Бенедетти должен был потребовать от Вильгельма I гарантий того, что ни один человек по фамилии Гогенцоллерн никогда не будет претендовать на трон в Мадриде.

Вообще говоря, Бенедетти вызывает у меня искреннее сочувствие. Не гений, но весьма опытный дипломат, он вошел в историю как недотепа, которого раз за разом обводил вокруг пальца ловкий Бисмарк и все действия которого заканчивались громкими провалами. На деле же часто виноват был не посол, а те, кто отдавал ему распоряжения - как это было в июле 1870 года.

Но вернемся в Эмс. Новое требование французов было откровенным хамством. В Париже не могли не понимать, что играют с огнем. Однако у французских "ястребов" имелась полная готовность воевать, если немцы заартачатся.

Прусский король по-прежнему старался разрядить ситуацию, считая, что вся эта история не стоит и выеденного яйца. Никаких гарантий он, разумеется, не дал (это было бы слишком унизительно), но еще раз подтвердил отказ принца Леопольда от испанского престола и выразил готовность продолжить переговоры в Берлине. Сделать больше для сохранения мира было невозможно.

Телеграмма об этих переговорах ушла из Эмса в Берлин. Там ключевые игроки совершенно не разделяли миролюбивого настроя своего монарха. И легким движением руки банальное дипломатическое донесение превратилось в знаменитую "Эмскую депешу", которая по сегодняшний день окутана мифами, поэтому о ней имеет смысл рассказать отдельно. Но сперва - в следующей записи - ответить на вопрос о том, была ли Франко-германская война неизбежной.

А пока остается констатировать: июльский кризис 1870 года развивался и усиливался благодаря усилиям обеих сторон. И в Берлине, и в Париже были готовы рисковать военным столкновением. Начал "испанскую интригу", безусловно, Бисмарк, однако у французов было множество способов отреагировать на происходящее. Отказаться от уже одержанной дипломатической победы ради того, чтобы попытаться достичь еще более масштабного успеха, было целиком и полностью решением парижских "ястребов", в первую очередь Грамона.
Tags: история
Subscribe

  • Войны позапрошлого века: игры в поддавки

    Чем больше я занимаюсь войнами XIX века, тем сильнее у меня ощущение, что они напоминают игры в поддавки. Когда обе стороны соревнуются не в том, кто…

  • Истоки победы.

    Полтора года назад мне пришла в голову светлая (или не очень) мысль написать к юбилею Франко-германской войны 1870-71 годов статью о причинах…

  • День победы - 1871

    Первые победы германской армии в августе 1870 года вызвали всплеск энтузиазма в немецких городах и селах. Праздничная иллюминация, колокольный звон,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments

  • Войны позапрошлого века: игры в поддавки

    Чем больше я занимаюсь войнами XIX века, тем сильнее у меня ощущение, что они напоминают игры в поддавки. Когда обе стороны соревнуются не в том, кто…

  • Истоки победы.

    Полтора года назад мне пришла в голову светлая (или не очень) мысль написать к юбилею Франко-германской войны 1870-71 годов статью о причинах…

  • День победы - 1871

    Первые победы германской армии в августе 1870 года вызвали всплеск энтузиазма в немецких городах и селах. Праздничная иллюминация, колокольный звон,…