На войну!
Когда стали известны размер потерь, ошибки военного командования и другие жуткие подробности «второй Плевны», грубая реальность войны впервые наглядно предстала перед жителями Санкт-Петербурга. До этого момента удаленность театра военных действий и отсутствие тех впечатлений, которые производят на публику отбывающие солдаты или прибывающие раненые, способствовали равнодушным настроениям. В Петербурге можно было не ждать таких эмоций, как в других столицах, к воротам которых противник мог подойти через две недели после начала войны.
Однако мобилизация гвардии, призыв резервистов и ополченцев, скупка лошадей и, наконец, отправка полков на театр военных действий заставили народ почувствовать серьезность ситуации. Было печально видеть, как призывники вместе с солдатами гвардейских полков по бросовой цене распродавали свое немногочисленное движимое имущество на улицах и площадях. Они отправлялись на театр военных действий без ликующих криков, без воодушевления, часто в слезах, еще чаще пьяные, не рвущиеся в бой, но готовые принести жертвы.
Из своей летней квартиры рядом с Сергиевским монастырем я мог наблюдать, как архимандрит благословлял проходящие петергофские полки. На протяжении целого часа покрытые пылью солдаты слушали с непокрытой головой под палящим солнцем монотонные молитвы. Многие юноши, в особенности уланы, плакали. Конные гренадеры, казалось, были настроены не так трагично. Все зрители утопали в слезах – включая моих слуг, стоявших у садовой калитки и смотревших на прекрасные полки, скакавшие мимо молчаливо и печально.
В клубах и различных обществах начали без всякого страха высказывать весьма жесткие суждения относительно главнокомандующего и других великих князей. Однако настоящего возмущения бездарностью и бессовестностью, царившими в штаб-квартире, не было заметно – отчасти потому, что никто не мог назвать других, лучших командиров, отчасти потому, что волшебный ореол, окружавший в глазах народа правящую династию, был еще весьма значителен.
Denkwürdigkeiten des Botschafters General von Schweinitz. Bd. 1. Berlin: Hobbing, 1927. S. 436-437.
Швейниц Л.ф. При дворе Александра II. Записки германского посла. СПб.: Евразия, совсем скоро.
Однако мобилизация гвардии, призыв резервистов и ополченцев, скупка лошадей и, наконец, отправка полков на театр военных действий заставили народ почувствовать серьезность ситуации. Было печально видеть, как призывники вместе с солдатами гвардейских полков по бросовой цене распродавали свое немногочисленное движимое имущество на улицах и площадях. Они отправлялись на театр военных действий без ликующих криков, без воодушевления, часто в слезах, еще чаще пьяные, не рвущиеся в бой, но готовые принести жертвы.
Из своей летней квартиры рядом с Сергиевским монастырем я мог наблюдать, как архимандрит благословлял проходящие петергофские полки. На протяжении целого часа покрытые пылью солдаты слушали с непокрытой головой под палящим солнцем монотонные молитвы. Многие юноши, в особенности уланы, плакали. Конные гренадеры, казалось, были настроены не так трагично. Все зрители утопали в слезах – включая моих слуг, стоявших у садовой калитки и смотревших на прекрасные полки, скакавшие мимо молчаливо и печально.
В клубах и различных обществах начали без всякого страха высказывать весьма жесткие суждения относительно главнокомандующего и других великих князей. Однако настоящего возмущения бездарностью и бессовестностью, царившими в штаб-квартире, не было заметно – отчасти потому, что никто не мог назвать других, лучших командиров, отчасти потому, что волшебный ореол, окружавший в глазах народа правящую династию, был еще весьма значителен.
Denkwürdigkeiten des Botschafters General von Schweinitz. Bd. 1. Berlin: Hobbing, 1927. S. 436-437.
Швейниц Л.ф. При дворе Александра II. Записки германского посла. СПб.: Евразия, совсем скоро.