Взрыв в Зимнем
17 февраля. В семь часов мы отправились на трапезу к Шанзи. В момент, когда я приветствовал супругу посла, ко мне подошел Гирс с несколько искаженным лицом. Он отвел меня в сторону и рассказал, что в тот момент, когда он садился в экипаж, в Зимнем дворце раздался громкий хлопок. Его слуга отправился туда и должен сейчас вернуться с новостями; он попросил пока что никому об этом не говорить.
Я стоял как громом пораженный; не столько из-за вероятности покушения (подобного я ждал каждый день), сколько из-за того, что министр императора – притом самый лучший и честный – услышав взрыв в Зимнем дворце, едет мимо дворца на званый обед во французское посольство. Я сидел между хозяйкой дома и мадам Сольски. Последняя знала о произошедшем, остальные были пока не в курсе дела.
Слуга господина Гирса вернулся примерно через двадцать минут с донесением о том, что Зимний дворец оцеплен и никого не впускают. Не будучи способен выносить это дольше, я встал из-за стола и отправил егеря Шмидта к генералу Трепову, чтобы навести справки. Он вернулся с известием, что взлетела на воздух караульная комната, находящаяся под императорской столовой; караульные частью погибли, частью ранены, но из императорской семьи никто не пострадал.
Я сообщил эту новость собравшимся и распрощался с хозяевами. Прежде чем уйти, я высказал свое мнение о происходящем генералу свиты, который уютно устроился в кресле у камина и мирно пил свой кофе. В девять часов я был во дворце; император спокойно сидел за партией в вист. Он обнял меня и сказал: «Господь вновь защитил меня; императрица ничего не знает о случившемся, она уснула совершенно спокойно».
Я осмотрел место происшествия вместе с генералом Тотлебеном. В караульном помещении жертвами взрыва стали около сорока молодых солдат; валялись окровавленные куски тел и обрывки формы. В воронке шла лихорадочная работа; помещение наполнял неприятный запах. Весьма примечательно и характерно для царящей здесь апатии, что до настоящего момента – часу ночи – нигде на улицах нет ни малейшего движения, хотя новость об ужасном происшествии достигла всех концов города, как о том свидетельствуют поступающие ко мне донесения.
18 февраля. Я был сильно взволнован жутким происшествием; мне очень жаль бедных солдат Финляндского полка. Интендант Зимнего дворца в день взрыва посетил подвал, где вечером взорвалась мина, как он это делает ежедневно. Именно этот пункт указан в полученной из Женевы информации как то место, где устроят покушение на императора, и я официально сообщал об этом российскому правительству. Кроме того, у недавно арестованного нигилиста был найден план Зимнего дворца, на котором это же место было помечено красным крестом. Из четырех столяров, жившем в указанном помещении, трое арестованы, четвертый исчез. Большая проблема заключается в том, что полиция – как городская, так и из третьего отделения – не имеет доступа в Зимний дворец. Внутри дворца полицейские функции исполняет комендант. Население по-прежнему безучастно.
Denkwürdigkeiten des Botschafters General von Schweinitz. Bd. 2. Berlin: Hobbing, 1927. S. 100-101.
Швейниц Л.ф. При дворе Александра II. Записки германского посла. СПб.: Евразия, совсем скоро.
Я стоял как громом пораженный; не столько из-за вероятности покушения (подобного я ждал каждый день), сколько из-за того, что министр императора – притом самый лучший и честный – услышав взрыв в Зимнем дворце, едет мимо дворца на званый обед во французское посольство. Я сидел между хозяйкой дома и мадам Сольски. Последняя знала о произошедшем, остальные были пока не в курсе дела.
Слуга господина Гирса вернулся примерно через двадцать минут с донесением о том, что Зимний дворец оцеплен и никого не впускают. Не будучи способен выносить это дольше, я встал из-за стола и отправил егеря Шмидта к генералу Трепову, чтобы навести справки. Он вернулся с известием, что взлетела на воздух караульная комната, находящаяся под императорской столовой; караульные частью погибли, частью ранены, но из императорской семьи никто не пострадал.
Я сообщил эту новость собравшимся и распрощался с хозяевами. Прежде чем уйти, я высказал свое мнение о происходящем генералу свиты, который уютно устроился в кресле у камина и мирно пил свой кофе. В девять часов я был во дворце; император спокойно сидел за партией в вист. Он обнял меня и сказал: «Господь вновь защитил меня; императрица ничего не знает о случившемся, она уснула совершенно спокойно».
Я осмотрел место происшествия вместе с генералом Тотлебеном. В караульном помещении жертвами взрыва стали около сорока молодых солдат; валялись окровавленные куски тел и обрывки формы. В воронке шла лихорадочная работа; помещение наполнял неприятный запах. Весьма примечательно и характерно для царящей здесь апатии, что до настоящего момента – часу ночи – нигде на улицах нет ни малейшего движения, хотя новость об ужасном происшествии достигла всех концов города, как о том свидетельствуют поступающие ко мне донесения.
18 февраля. Я был сильно взволнован жутким происшествием; мне очень жаль бедных солдат Финляндского полка. Интендант Зимнего дворца в день взрыва посетил подвал, где вечером взорвалась мина, как он это делает ежедневно. Именно этот пункт указан в полученной из Женевы информации как то место, где устроят покушение на императора, и я официально сообщал об этом российскому правительству. Кроме того, у недавно арестованного нигилиста был найден план Зимнего дворца, на котором это же место было помечено красным крестом. Из четырех столяров, жившем в указанном помещении, трое арестованы, четвертый исчез. Большая проблема заключается в том, что полиция – как городская, так и из третьего отделения – не имеет доступа в Зимний дворец. Внутри дворца полицейские функции исполняет комендант. Население по-прежнему безучастно.
Denkwürdigkeiten des Botschafters General von Schweinitz. Bd. 2. Berlin: Hobbing, 1927. S. 100-101.
Швейниц Л.ф. При дворе Александра II. Записки германского посла. СПб.: Евразия, совсем скоро.