Калигула. Исследование римского императорского безумия (2)
Императорское безумие часто называют особой формой душевной болезни. Читателю наверняка вспомнится захватывающая сцена из «Утерянной рукописи» Густава Фрейтага, в которой чудаковатый профессор, не подозревая ни о чем, на основании Тацита представляет сумасшедшему правителю картину его собственной жизни. Характерные черты этой болезни: мания величия, доходящая до обожествления самого себя, пренебрежение всеми рамками законности и правами других людей, бессмысленная и бесцельная жестокость. Они встречаются и у других душевнобольных. Разница в данном случае заключается в том, что роль правителя создает для их развития особенно благодатную почву, на которой они могут беспрепятственно развиваться и воплощаться в ужасных деяниях в масштабах, невозможных для обычного человека.
Специфическое императорское безумие есть продукт обстоятельств, характерных для морального разложения монархически настроенных народов или, как минимум, той элиты, которая составляет ближайшее окружение монарха. Представление о своей якобы неограниченной власти заставляет правителя забыть обо всех правовых рамках. Теоретическое обоснование этой власти как божественного права внушает безумные идеи бедолаге, который действительно начинает верить в истинность данного обоснования. Придворный этикет, а еще больше выходящее за его пределы верноподданное восхищение со стороны всех, кто окружает правителя, внушают ему мысль о том, что он от природы стоит выше всех людей. Наблюдая за своим окружением, он одновременно уверяется в том, что это – презренная и подлая толпа. Если же не только двор, но и масса народа коррумпирована настолько, что правитель может творить что угодно, не встречая открытого мужественного сопротивления; если оппозиция, даже рискуя возражать, боязливо подчеркивает, что она не против личности властителя и его взглядов; если развращенный дух, породивший наказание за оскорбление величества и видящий состав преступления в отсутствии должной почтительности, проникает в законы и суды, - то достойно изумления, если при всех этих условиях абсолютный монарх все же остается в своем уме.
В уже сильно прогнившей государственной жизни Рима имелись, таким образом, все предпосылки для развития императорского безумия. Свою роль играла и плохая наследственность Калигулы с обеих сторон (достаточно вспомнить Юлию, ее сына Гая и последние годы Тиберия), а также то обстоятельство, что он вступил на престол в очень молодом возрасте. Все это привело к быстрому росту уже имевшихся задатков, и резкое противоречие между внешней стороной его положения и действительным внутренним основанием стало настоящим ядом для монаршего ума, и так имевшего склонность к разнообразным эксцессам.
По-настоящему безумным Калигула стал только после тяжкой болезни, от которой он смог оправиться – к своему собственному несчастью и несчастью своего народа. Однако, по всей вероятности, эта болезнь лишь ускорила процесс, все признаки которого имелись и ранее. Внешние факторы, стимулировавшие ее развитие, были неотделимы от самого положения императора в тогдашнем Риме.
Картина императорского безумия, которую демонстрирует нам Калигула, весьма типична. Почти все ее черты, которые появлялись у разных правителей, объединились в нем. Сравнив внешне здоровое начало с крайними эксцессами, которые появились с ужасающей быстротой, мы получим представление о развитии болезни.
Еще не болезненным, но симптоматичным явлением – особенно если рассматривать ее на фоне остальных признаков – была необузданная жажда роскоши и расточительства. Это характерная черта всех князей, теряющих здравое представление о своем положении: от восточных деспотов и некоторых носителей тиары до обоих французских Людовиков и их немецких подражателей. Данная вереница правителей нашла свое временное завершение в лице несчастного баварского короля. Уже вскоре после вступления Калигулы на престол оказалась растрачена весьма значительная казна, оставленная экономным старым императором. Пришлось обратиться к весьма сомнительным средствам, чтобы увеличить доходы и платить по долгам. Недавно отмененные налоги были вновь введены, к ним добавились новые – частично очень тяжелые или унизительные. Император злоупотреблял правосудием, чтобы собирать в казну штрафы и конфискованные состояния. В конечном счете, было объявлено, что имущество подданных является собственностью монарха.
Страсть Калигулы к пышности проявлялась во всевозможных формах: речь идет о празднествах, пирах, подарках, одежде, зданиях, в особенности же о сооружении дворцов и вилл и строительстве императорских яхт, отличавшихся бессмысленной роскошью. Однако самым дорогим развлечением стали гигантские строительные проекты. Это тоже является чертой, характерной для мании величия; достаточно вспомнить вышеприведенные примеры. Она вполне объяснима, если принять во внимание стремление императоров к славе и их желание блистать перед потомками.
Гигантизм проектов Калигулы вкупе с краткостью его правления привели к тому, что целый ряд его построек остался незавершенным. На римском Палатине еще показывают начало «моста Калигулы», который должен был проходить над форумом и связывать императорский дворец с городским святилищем – Капитолием. Были одновременно заложены большие акведуки и цирки, император хотел как можно скорее воплотить в жизнь уже обсуждавшийся проект канала через Коринфский перешеек. С этой жаждой строительства сочеталась примечательная страсть к разрушениям. Вполне годные постройки сносились или перестраивались по смехотворным причинам. Новые здания несли на себе отпечаток причудливых воззрений императора. Чем более невозможной и бессмысленной была задача, тем сильнее она привлекала Калигулу. У Неаполитанского залива остатки римского волнолома называют «Понте ди Калигула» в память о фантастическом мосте, который он приказал построить там как воплощение безумных мыслей.
Речь идет об огромном корабельном мосте через бухту Байи, по которому вела настоящая большая дорога с трактирами и водопроводом. Надев мнимый панцирь Александра Великого, Калигула перешел со своими солдатами по мосту, вторгся в мирный город Байи, захватил его, на следующий день устроил на мосту пышное триумфальное шествие с огромной помпой, мнимыми трофеями и пленными, а затем отпраздновал славное деяние, включавшее в себя, по его собственным словам, преодоление множества трудностей и усмирение океана.
Людвиг Квидде, 1894
Специфическое императорское безумие есть продукт обстоятельств, характерных для морального разложения монархически настроенных народов или, как минимум, той элиты, которая составляет ближайшее окружение монарха. Представление о своей якобы неограниченной власти заставляет правителя забыть обо всех правовых рамках. Теоретическое обоснование этой власти как божественного права внушает безумные идеи бедолаге, который действительно начинает верить в истинность данного обоснования. Придворный этикет, а еще больше выходящее за его пределы верноподданное восхищение со стороны всех, кто окружает правителя, внушают ему мысль о том, что он от природы стоит выше всех людей. Наблюдая за своим окружением, он одновременно уверяется в том, что это – презренная и подлая толпа. Если же не только двор, но и масса народа коррумпирована настолько, что правитель может творить что угодно, не встречая открытого мужественного сопротивления; если оппозиция, даже рискуя возражать, боязливо подчеркивает, что она не против личности властителя и его взглядов; если развращенный дух, породивший наказание за оскорбление величества и видящий состав преступления в отсутствии должной почтительности, проникает в законы и суды, - то достойно изумления, если при всех этих условиях абсолютный монарх все же остается в своем уме.
В уже сильно прогнившей государственной жизни Рима имелись, таким образом, все предпосылки для развития императорского безумия. Свою роль играла и плохая наследственность Калигулы с обеих сторон (достаточно вспомнить Юлию, ее сына Гая и последние годы Тиберия), а также то обстоятельство, что он вступил на престол в очень молодом возрасте. Все это привело к быстрому росту уже имевшихся задатков, и резкое противоречие между внешней стороной его положения и действительным внутренним основанием стало настоящим ядом для монаршего ума, и так имевшего склонность к разнообразным эксцессам.
По-настоящему безумным Калигула стал только после тяжкой болезни, от которой он смог оправиться – к своему собственному несчастью и несчастью своего народа. Однако, по всей вероятности, эта болезнь лишь ускорила процесс, все признаки которого имелись и ранее. Внешние факторы, стимулировавшие ее развитие, были неотделимы от самого положения императора в тогдашнем Риме.
Картина императорского безумия, которую демонстрирует нам Калигула, весьма типична. Почти все ее черты, которые появлялись у разных правителей, объединились в нем. Сравнив внешне здоровое начало с крайними эксцессами, которые появились с ужасающей быстротой, мы получим представление о развитии болезни.
Еще не болезненным, но симптоматичным явлением – особенно если рассматривать ее на фоне остальных признаков – была необузданная жажда роскоши и расточительства. Это характерная черта всех князей, теряющих здравое представление о своем положении: от восточных деспотов и некоторых носителей тиары до обоих французских Людовиков и их немецких подражателей. Данная вереница правителей нашла свое временное завершение в лице несчастного баварского короля. Уже вскоре после вступления Калигулы на престол оказалась растрачена весьма значительная казна, оставленная экономным старым императором. Пришлось обратиться к весьма сомнительным средствам, чтобы увеличить доходы и платить по долгам. Недавно отмененные налоги были вновь введены, к ним добавились новые – частично очень тяжелые или унизительные. Император злоупотреблял правосудием, чтобы собирать в казну штрафы и конфискованные состояния. В конечном счете, было объявлено, что имущество подданных является собственностью монарха.
Страсть Калигулы к пышности проявлялась во всевозможных формах: речь идет о празднествах, пирах, подарках, одежде, зданиях, в особенности же о сооружении дворцов и вилл и строительстве императорских яхт, отличавшихся бессмысленной роскошью. Однако самым дорогим развлечением стали гигантские строительные проекты. Это тоже является чертой, характерной для мании величия; достаточно вспомнить вышеприведенные примеры. Она вполне объяснима, если принять во внимание стремление императоров к славе и их желание блистать перед потомками.
Гигантизм проектов Калигулы вкупе с краткостью его правления привели к тому, что целый ряд его построек остался незавершенным. На римском Палатине еще показывают начало «моста Калигулы», который должен был проходить над форумом и связывать императорский дворец с городским святилищем – Капитолием. Были одновременно заложены большие акведуки и цирки, император хотел как можно скорее воплотить в жизнь уже обсуждавшийся проект канала через Коринфский перешеек. С этой жаждой строительства сочеталась примечательная страсть к разрушениям. Вполне годные постройки сносились или перестраивались по смехотворным причинам. Новые здания несли на себе отпечаток причудливых воззрений императора. Чем более невозможной и бессмысленной была задача, тем сильнее она привлекала Калигулу. У Неаполитанского залива остатки римского волнолома называют «Понте ди Калигула» в память о фантастическом мосте, который он приказал построить там как воплощение безумных мыслей.
Речь идет об огромном корабельном мосте через бухту Байи, по которому вела настоящая большая дорога с трактирами и водопроводом. Надев мнимый панцирь Александра Великого, Калигула перешел со своими солдатами по мосту, вторгся в мирный город Байи, захватил его, на следующий день устроил на мосту пышное триумфальное шествие с огромной помпой, мнимыми трофеями и пленными, а затем отпраздновал славное деяние, включавшее в себя, по его собственным словам, преодоление множества трудностей и усмирение океана.
Людвиг Квидде, 1894