Трейчке и Моммзен, или об академической этике
Почти полтора века назад, в 1879 году, в Германской империи была опубликована статья весьма крупного историка, профессора Берлинского университета Генриха фон Трейчке "Наши воззрения". По сути своей она являлась манифестом нового немецкого антисемитизма. Именно в этой статье прозвучало пресловутое выражение, вскоре ставшее крылатым: "Евреи - наше несчастье".
У Трейчке, естественно, мгновенно нашлись сторонники, в том числе в академической среде. Да-да, антисемитами в тогдашней Германии были многие весьма образованные, заслуженные, известные люди. Как говорится, с хорошими лицами. Естественно, они не считали необходимым уничтожить всех евреев в газовых камерах. Просто видели в них серьезную проблему и ловко соединяли старые предрассудки с новым социал-дарвинизмом.
Легко догадаться, впрочем, что отклики прозвучали далеко не только положительные. Семьдесят пять немецких ученых и общественных деятелей - в их числе находились такие светила европейского масштаба, как Вирхов или Дройзен - выступили с открытым заявлением, резко осуждавшим выходку Трейчке. Был среди них и всемирно известный специалист по античности, профессор Берлинского университета Теодор Моммзен. Публично и в частных беседах он называл статью Трейчке "самым мерзким и отвратительным из когда-либо написанных текстов" и использовал такие слова и выражения, которых многие не ожидали от профессора древней истории.
Сам Трейчке тоже не ожидал. Поэтому с ласковым укором сказал Моммзену примерно следующее:
- Дорогой профессор! Мы с Вами оба служители Клио, мы принадлежим к одной высокой корпорации. Мы должны придерживаться академической этики! Неужели позволительно использовать столь резкие слова, когда речь идет о коллеге?
- Тамбовский волк тебе коллега, - ответил Моммзен.
Вернее, он сказал следующее: "Если часть моих сограждан становятся жертвами плохого обращения со стороны берлинского университетского преподавателя, который занимается отнюдь не только преподаванием, я убираю профессорское звание в карман и советую господину фон Трейчке сделать то же самое". Ну, я просто покороче сформулировал.
Иногда, когда мне говорят об "академической этике" применительно к отношениям между преподавателями, я вспоминаю этот диалог. В последнее время - особенно часто.
У Трейчке, естественно, мгновенно нашлись сторонники, в том числе в академической среде. Да-да, антисемитами в тогдашней Германии были многие весьма образованные, заслуженные, известные люди. Как говорится, с хорошими лицами. Естественно, они не считали необходимым уничтожить всех евреев в газовых камерах. Просто видели в них серьезную проблему и ловко соединяли старые предрассудки с новым социал-дарвинизмом.
Легко догадаться, впрочем, что отклики прозвучали далеко не только положительные. Семьдесят пять немецких ученых и общественных деятелей - в их числе находились такие светила европейского масштаба, как Вирхов или Дройзен - выступили с открытым заявлением, резко осуждавшим выходку Трейчке. Был среди них и всемирно известный специалист по античности, профессор Берлинского университета Теодор Моммзен. Публично и в частных беседах он называл статью Трейчке "самым мерзким и отвратительным из когда-либо написанных текстов" и использовал такие слова и выражения, которых многие не ожидали от профессора древней истории.
Сам Трейчке тоже не ожидал. Поэтому с ласковым укором сказал Моммзену примерно следующее:
- Дорогой профессор! Мы с Вами оба служители Клио, мы принадлежим к одной высокой корпорации. Мы должны придерживаться академической этики! Неужели позволительно использовать столь резкие слова, когда речь идет о коллеге?
- Тамбовский волк тебе коллега, - ответил Моммзен.
Вернее, он сказал следующее: "Если часть моих сограждан становятся жертвами плохого обращения со стороны берлинского университетского преподавателя, который занимается отнюдь не только преподаванием, я убираю профессорское звание в карман и советую господину фон Трейчке сделать то же самое". Ну, я просто покороче сформулировал.
Иногда, когда мне говорят об "академической этике" применительно к отношениям между преподавателями, я вспоминаю этот диалог. В последнее время - особенно часто.