navlasov (navlasov) wrote,
navlasov
navlasov

Categories:

Спор о плане Шлиффена. Часть 2. Антитезис

Взгляды Зубера получили определенную поддержку у ряда исследователей. К примеру, крупный британский военный историк Хью Стрэчен в целом согласился с его тезисами, касавшимися военного планирования, хотя и воздержался от однозначных выводов об оборонительном характере германских планов. Однако в целом сторонники Зубера оказались в явном меньшинстве.

Как и следовало ожидать, с самого начала идеи Зубера встретили весьма холодный прием в научном сообществе. Многие историки попросту проигнорировали его тезисы. К пример, Х. Хервиг в опубликованном в 2009 г. исследовании «Марна, 1914» полностью повторил классическое описание «плана Шлиффена». Впрочем, это часто можно наблюдать в процессе "ревизионистских" споров: серьезные исследователи не желают тратить время на опровержение очевидно абсурдных, с их точки зрения, тезисов и полагают, что своим молчанием четко выражают отношение к происходящему. В итоге получается, что основными противниками ревизионистов становятся люди, не относящиеся к ведущим специалистам по данной проблематике либо вообще имеющие к исторической науке весьма косвенное отношение.

Это в полной мере относится и к "спору о плане Шлиффена". Среди первых оппонентов Зубера оказались специалисты, не обладающие глубокими познаниями в военной истории. В лучших традициях ревизионистов Зубер активно использовал этот факт в полемике - равно как и то, что из всех принимавших участие в споре он один является профессиональным военным, и потому якобы по умолчанию лучше разбирается в военных вопросах.

Итак, об оппонентах. Среди них следует особо выделить Т. Холмса, Р. Фоли, Г. Гросса и А. Момбауэр. Холмс, Фоли и Гросс вели дискуссию на страницах журнала «War in History»; Фоли, Гросс и Момбауэр опубликовали свои статьи в специальном сборнике «План Шлиффена». Нельзя не упомянуть и фундаментальную монографию А. Момбауэр «Гельмут фон Мольтке и истоки Первой мировой войны», в которой автор также дискутирует с Т. Зубером. Среди противников Зубера есть исследователи, придерживающиеся различных позиций; одни полностью отвергают его тезис, другие частично соглашаются с ним, однако спорят по ряду ключевых вопросов.

В первую очередь необходимо сказать, что практически никто из оппонентов Зубера не является сторонником созданного после Первой мировой войны мифа о безупречном и безальтернативном «плане Шлиффена». По словам А. Момбауэр, «картина, нарисованная в первые послевоенные годы, была тенденциозной и местами полностью искажала реальное положение дел». Зубера упрекают в том, что он слишком узко трактует устоявшийся термин «план Шлиффена» - на самом деле последний «является кратким обозначением общей стратегии превращения грозившей войны на два фронта в две кампании, каждая из которых разворачивается на одном фронте; разумеется, Шлиффен и его современники не рассматривали меморандум 1905 г. в качестве четкого плана войны». По словам Г. Гросса, «меморандум не являлся актуальным планом операций; он был оперативным сценарием, созданным на основе планов мобилизации и развертывания против Франции на 1906/07 год, и одновременно концентратом его [Шлиффена] оперативного мышления». В другой публикации Гросс говорит о «базовой оперативно-стратегической доктрине, разработанной Шлиффеном».

Первой мишенью критиков стал анализ Зубером знаменитого меморандума Шлиффена 1905 г. По их мнению, этот документ был не абстрактной игрой ума и не ставил своей основной целью лоббировать увеличение сухопутной армии. Это был план кампании, который рассматривался и оценивался Г. фон Мольтке (младшим) именно в качестве такового, что подтверждается документами довоенных и военных лет. Наличие в меморандуме несуществующих дивизий не доказывает его абстрактный характер – подобный прием Шлиффен применял и в других случаях, рассчитывая, разумеется, на то, что некоторое время спустя потребности армии будут учтены. Создание дополнительных формирований после начала мобилизации также неоднократно рассматривалось в Большом генеральном штабе. Более того, как утверждает Т. Холмс, «все формирования, необходимые для реализации плана Шлиффена, имелись уже во время создания этого плана».

Не является весомым аргументом и тот факт, что меморандум был посвящен войне только против Франции – как свидетельствуют документы, Шлиффен действительно полагал, что после войны с Японией российская армия на некоторое время выведена из игры. Ряд критиков Зубера указывает на то, что он слишком примитивно трактует сам меморандум. На деле это – сложный документ, который предусматривал не единственно возможный сценарий, а различные варианты действий. Так, охват Парижа с запада вовсе не был догмой; скорее это был нежелательный сценарий на случай, если французы решат отступать вглубь страны. Не выдерживает критики и ссылка Зубера на то, что меморандум долгое время хранился в семейном архиве; в действительности существовало несколько копий этого документа.

Вторым направлением критики ревизионистской концепции является связь между меморандумом 1905 г. и другими документами, относящимися к германскому военному планированию. В противоположность Зуберу, его оппоненты прослеживают четкую связь между планированием Большого генерального штаба в конце XIX – начале ХХ вв. и меморандумом Шлиффена. Так, идеи развертывания главных сил армии на западе, обхода линии французских крепостей и нарушения бельгийского нейтралитета появились за несколько лет до 1905 г. Как пишет Т. Холмс, «план представляет собой естественное продолжение предшествующих размышлений Шлиффена». Аналогичная преемственность прослеживается между «планом Шлиффена» и последующим военным планированием эпохи Мольтке-младшего – «меморандум служил базой всех германских военных планов до 1914 г.». Отличия «плана Мольтке» от «плана Шлиффена» объясняются в основном произошедшими в различных областях изменениями, заставлявшими вносить коррективы в военное планирование.

Объектом критики является и подход Зубера к источникам. Фактически он использует лишь одну группу источников – уцелевшие документы Большого генерального штаба – практически игнорируя все остальные. И даже эту, сравнительно небольшую, группу он интерпретирует в соответствии с собственными представлениями. В то же время, по мнению Р. Фоли, слишком прямолинейная трактовка данных о штабных играх является некорректной – они использовались в основном для тренировки, и их сценарии не обязательно совпадали с реальными планами войны. Г. Гросс указывает также на то, что в ходе ряда штабных игр, вопреки утверждениям Зубера, рассматривался вариант масштабного охвата левого фланга французской армии.

От критики отдельных сторон ревизионистской концепции исследователи переходят к опровержению ее основных выводов. К числу последних принадлежит идея о том, что доктрина Шлиффена была по сути своей оборонительной, а противник должен был быть разгромлен в ходе контрударов. По мнению Г. Гросса, контрнаступление было лишь одним из возможных вариантов и должно было применяться в случае значительного численного превосходства противника; Шлиффен явно предпочитал наступательную стратегию.

Кроме того, наличие плана быстрого и полного разгрома Франции у германских военных подтверждается целым рядом документов – к примеру, меморандумом Мольтке, направленным в декабре 1911 г. канцлеру и военному министру. Здесь, как и в других местах, Зубера упрекают в неумении видеть целостную картину прошлого. «Большой слабостью Зубера является то, что он изучает практически только оперативные аспекты германского планирования и практически игнорирует широкий контекст» - пишет Р. Фоли.

Мишенью критики, наконец, стал тезис Зубера о том, что у Германской империи не было агрессивных планов. Оппоненты американского исследователя указывают на неоднократные выступления руководителей Большого генерального штаба с требованием начать превентивную войну. Они приводят слова самого Мольтке, подчеркивающего, что он собирается действовать наступательно. «Первые операции Германской империи были спланированы заранее и не являлись, как считает Зубер, реакцией на действия французов и британцев» - пишет А. Момбауэр. Именно немцы объявили войну своим противникам и начали наступление, нарушив нейтралитет Бельгии. Зубер объявляется преемником немецких политиков и историков межвоенного периода, пытавшихся любыми средствами опровергнуть тезис о виновности Германской империи в развязывании войны. «Вновь при помощи произвольного отбора документов и их своеобразной интерпретации делается попытка вычеркнуть ключевой элемент тезиса о германской вине».

В то же время необходимо подчеркнуть, что оппоненты Зубера спорят с ним главным образом по проблемам непосредственно военного планирования. Упрекая ревизионистов в слишком узком подходе, слепоте в отношении общеисторического контекста, они, в свою очередь, отводят этим вопросам сравнительно небольшое место. Точно так же практически не затрагивается вопрос о роли «плана Шлиффена» в системе доказательств виновности Германской империи в развязывании Первой мировой войны. Здесь, собственно, во многом повторяется история "ранней" критики Резуна, которого пытались уличить в первую очередь в незнании точных характеристик различных образцов вооружения и мелких передергиваниях вместо того, чтобы сосредоточиться на главных тезисах.

Какой же итог дискуссии можно подвести? Об этом - в следующей части.
Tags: история
Subscribe

  • Чугунный месяц март

    Два моих самых нелюбимых месяца - это ноябрь и март. Не удивляйтесь, что я называю их именно в такой последовательности: у преподавателя новый год…

  • Королева, нацисты и я

    Хожу я себе тут на днях по супермаркету, никого не трогаю, продукты в тележку складываю. Вдруг звонит телефон. Номер незнакомый. - Алло, - говорят,…

  • Бесплатная версия школы

    Побывал вчера на родительском собрании. В первый раз в своей жизни. Ничего плохого не могу сказать - все прошло прилично и заняло всего-навсего чуть…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments