navlasov (navlasov) wrote,
navlasov
navlasov

Categories:

Академик и его аргументы

Пару дней назад благодаря nibope я познакомился с замечательной статьей заслуженного историка, автора более чем 500 научных работ академика Георгия Куманева "Чем выше цена подвига, тем охотнее нападают на героев". Я хотел бы вкратце разобрать эту статью, показав уровень аргументации человека, обремененного кучей званий и наград. Сам текст статьи есть здесь.

Два вводных замечания. Во-первых, я допускаю, что Куманев к вышеуказанному тексту отношения практически не имеет и что его слова были злостно извращены журналистами "КП". В таком случае приношу ему свои искренние извинения. Но что-то подсказывает мне, что дело не в журналистах - ведь такие приемы аргументации я не раз наблюдал у отечественных военных историков.

Во-вторых, я лично на эмоциональном уровне искренне хотел бы, чтобы история панфиловцев была правдой. И данная запись посвящена, собственно, не истинности данной истории как таковой, а вопросу о том, какого уровня историки сидят в РАН.

Итак, начнем.

В 1948 году военный прокурор Афанасьев узнал о том, что шестеро из 28 панфиловцев остались в живых, а четверо вообще оказались в плену. Он немедленно потребовал разобраться и развенчать подвиг. Для расследования была создана специальная комиссия. Привлекли всех, кого смогли – журналистов Красной звезды, полковника И. Капрова, бывшего командира 1075-го полка, и бывшего комиссара того же полка А. Мухамедьярова. Именно показания двух последних легли в основу дела. Они утверждали, что не было никакого боя у Дубосеково 16 ноября 1941 года. Но и командир полка Капров, и комиссар полка Мухамедьяров – сами бежали, отступили на десятки километров, их уже возле Крюково их остановил СМЕРШ. Командир и комиссар оказались под арестом, их отстранили от командования за трусость.

Что еще они могли сказать, если они сбежали? Какие из них свидетели? Что они могли видеть и знать? Оправдывая свое отступление, комполка во время допроса 11 мая 1948 года говорил: «у немцев было превосходство в живой силе и технике», «мы не успели как следует укрепить оборонительные рубежи». За это они были отстранены от руководства полком. Я читал допросы Капрова и Мухамедьярова. Во время допросов члены прокурорской бригады ставили перед собой единственную цель – развенчать подвиг 28 панфиловцев. И они, конечно, не могли не поддакивать прокурорам.

Потом их простили. Кто именно – я не знаю. Может быть сам Сталин, а может быть, Жуков.


Куманев здесь и далее по тексту рисует жуткую картину советского репрессивного аппарата, вся мощь которого была брошена на то, чтобы... развенчать подвиг советских солдат! Подумайте только, Жуков (а может, и сам Сталин) простил бежавших с поля боя командиров за то, что они по требованию прокуроров оболгали людей, которых прославляла советская пропаганда! Логично, правда?

А что случилось далее? А далее

О том, как завершилась история этого дела, мне рассказал маршал Советского Союза Г.К. Жуков. По его словам, ознакомившись с делом, секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов обнаружил, что все материалы расследования были подготовлены слишком топорно, шиты белыми нитками и что комиссия явно перегнула палку. Поэтому дальнейшего хода дело не получило, и оно отправилось в спецхран.

Сразу встает вопрос: а что, собственно, топорного было в этом деле на фоне других громких дел той непростой эпохи?

Но в первую очередь оцените картинку. Сталин со своими палачами всех запугали, подкупили и заставили признаться, что советская пропаганда лжет, а советские солдаты не совершали знаменитого подвига. После этого они спрятали признания в темноту архива и продолжали открыто прославлять совершенное панфиловцами. Тянет на тяжелую форму шизофрении, не?

Разумеется, в истории встречается всякое, в том числе вполне себе шизофреничные поступки и решения. Но в этом случае надо хотя бы как-то объяснить мотивы людей, совершавших эти действия. Куманев подобным не заморачивается. Сталин - безумный злодей, который, доедая очередного младенца, спит и видит, как бы сделать гадость выжившим панфиловцам.

Получается удивительная картина: пытаясь на словах защитить подвиг советских людей от поругания, Куманев рисует картину варварской страны с сумасшедшим тираном во главе, репрессивным аппаратом, готовым стереть в порошок любого по малейшей своей прихоти, и трусливыми офицерами. Да с такими защитниками никаких разоблачителей не надо!

Какие доказательства приводит Куманев в пользу своей версии? А вот примерно такие:

Я встречался и с Кужубергеновым, и он произвел на меня прекрасное впечатление - так же как и Добробабин. Я лично беседовал с Шадриным и с Васильевым. Все они мне были как родные братья.

- Гиви, докажи теорему Пифагора!
- Мамой клянус!
- Садись, пять!

Вообще говоря, львиная доля доказательств у Куманева - это чьи-то личные воспоминания. Воспоминания сами по себе - ценнейший источник, однако он отличается крайней ненадежностью и требует критического подхода. Между тем, критический подход у академика присутствует только в тех случаях, когда нужно опровергнуть слова оппонентов.

Едем дальше. Добираемся до личности Добробабина, одного из выживших пафиловцев, который, как было установлено после войны, служил полицаем. Правда это или нет, я не знаю. Но я читаю Куманева и тихо офигеваю.

Ивана Добробабина я знал очень хорошо. Я был направлен на его поиски от «Комсомольской правды», и я его отыскал. Он работал фотографом в городе Цимлянске, я приехал к нему, и он многое мне рассказывал.

Конечно, легче всего объявить его предателем. Но вот как было дело. После нашего контрнаступления под Москвой немцы стали спешно вывозить лагеря в Германию. Добробабин пытался бежать, он и другие пленные выломали окно в товарном вагоне и прыгали из поезда на ходу. Иван с вывихнутой ногой шел по немецким тылам вместе с двумя другими пленными. Был мороз, снег и голод. Добробабин попал в село Перекоп, большое украинское село. И он там сразу встретил старосту села, по фамилии Зинченко, который сказал , что его участь может быть очень печальной, что его могут расстрелять, и решил помочь Ивану. Зинченко спас очень многих людей, был настоящий патриот! Немецкого гарнизона в селе не было. Присягу Добробабин не принимал, форму полицая не носил, и вместе с Зинченко они предупреждали об облавах, спасали людей, которые там укрывались от немцев.


Очевидно, по мысли Куманева, если в советское время к бывшему полицаю приезжал журналист, бывший полицай садился на лавочку и начинал предаваться сладостным воспоминаниям: "Помню, расстреляли мы как-то партизан... А еще, помню, избу помогавшего им селянина сожгли со всей семьей...". Вы можете себе представить такую картинку? Я - нет.

Правда, дальше Куманев пишет о многочисленных свидетельствах того, что никаких зверств Добробабин не совершал и партизан не расстреливал, да и расстреливать было некого - партизан в округе не водилось. Но, когда партизан нет, очень трудно ставить кому-то в заслугу то, что этот кто-то с ними не боролся. Даже СМЕРШ, пишет Куманев, не имел к Добробабину претензий - но проблема в том, что Добробабин и СМЕРШу не особенно спешил рассказывать о службе в немецкой полиции.

Куманев приводит еще аргументы в пользу своей точки зрения. Но среди них нет ни одного упоминания о том, как отражен бой в немецких источниках. Складывается впечатление, что защитники Москвы воевали со слепой силой, со стихией, которая документов не оставляла. Это традиция, сложившаяся еще в советские времена: в лучшем случае обращались к немецким мемуарам, чтобы кстати процитировать "(недо-)битых гитлеровских генералов". Но в семидесятые советскому историку было, мягко говоря, непросто почитать журналы боевых действий германских дивизий. Сейчас ситуация изменилась кардинально. Однако академику, судя по всему, такая идея попросту не приходит в голову.

Впрочем, я, наверное, могу себе представить, что сказал бы Куманев, если бы ему предъявили немецкие документы, противоречащие его версии. Что немцы врут. Вот так вот просто - какой-нибудь 1а, задерганный и не высыпавшийся с 22 июня, писал донесения таким образом, чтобы после проигранной рейхом войны был повод отрицать подвиг советских солдат. И потом, после Победы, его за это простил лично Сталин. А может быть, Жуков.
Tags: историческая наука
Subscribe

  • О прививках и прогнозах

    Вся моя лента в социальных сетях забита прививками. Обязательная вакцинация, добровольная вакцинация, добровольно-принудительная вакцинация,…

  • О воспитании детей, или три слагаемых успеха

    Я сравнительно редко пишу о том, в чем не являюсь специалистом. Например, о воспитании детей. В конце концов, я не психолог, не педагог дошкольного…

  • Юбилейный год

    Недавно пришло в голову, что в 2021 году у меня аж четыре юбилея. - 25 лет со дня окончания школы - 20 лет со дня окончания университета - 15 лет…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 54 comments

  • О прививках и прогнозах

    Вся моя лента в социальных сетях забита прививками. Обязательная вакцинация, добровольная вакцинация, добровольно-принудительная вакцинация,…

  • О воспитании детей, или три слагаемых успеха

    Я сравнительно редко пишу о том, в чем не являюсь специалистом. Например, о воспитании детей. В конце концов, я не психолог, не педагог дошкольного…

  • Юбилейный год

    Недавно пришло в голову, что в 2021 году у меня аж четыре юбилея. - 25 лет со дня окончания школы - 20 лет со дня окончания университета - 15 лет…